Жена-"деспот"

Бой-бабы шли как лом.

Г. Малкин

Властность, деспотизм, диктаторские замашки присущи и некоторым женщинам. Это может быть аномалией личности, но может быть и при так называемой трансформации полоролевого поведения — когда женщина проявляет черты характера и поведения, присущие мужчинам. Таких женщин психиатры называют маскулинизированными (от латинского «masculinus» — мужской), а в быту — «мужиками в юбке», «бой-бабами».

Маскулинизированная женщина не может ужиться с мужчиной, обладающим сильным характером, — это будет «борьба титанов». В межличностных отношениях она не отличается гибкостью, пониманием, способностью к компромиссам, поэтому в семье конфликтные.

Такая женшина может жить только с мужем слабым, подчиняемым, которого полностью подавляет. Она — лидер, а муж — подчиненный. Бывает, что такой союз длится многие годы.

Но рано или поздно он может взбунтоваться, особенно если встретит другую женщину — женственную, добрую и мягкую. И тогда даже подчиняемый муж бросает свою деспотичную жену.

Если муж достаточно сильный по характеру, чтобы противостоять деспотизму своей жены, то семейная жизнь превращается в череду конфликтов.

Если мнишь себя центром Вселенной, вряд ли она того же о тебе.

В. Георгиев

Наряду с «мужским» стереотипом поведения, у таких женщин нередко отмечаются элементы садизма. Физически мучить мужчину чаще всего не удается (если тот не мазохист), но жена-"тиран" систематически унижает мужа, находя особое в оскорбительных эпитетах: «ты баба, тряпка, рохля, мямля, инвалид умственного труда» и ещё покруче.

Мать Дины умерла, отец вскоре женился и делал все, что хотела молодая жена. Старший брат Дины жил за городом у бабушки, а Дина — в новой семье отца. Она росла замкнутой, скрытной, молчаливой, неласковой. Никто и не пытался её приласкать. Мачеха её побаивалась и называла «волчонком» — девочка смотрела на неё исподлобья полным ненависти взглядом. Дина научилась сама себя защищать, могла поколотить обидчика, освоила приемы самбо и бокса. Она была выше ростом многих мальчиков-сверстников и сильнее их. Брат купил ей гантели, небольшую штангу, спортивный костюм. Мачеха со страхом смотрела на падчерицу, которая была уже на полголовы выше её и имела бицепсы не хуже, чем у мужчины, и жаловалась, что девочка внушает ей ужас своей агрессивностью.

Дина самолюбивая и злопамятная, порой сама нарывалась на драку, вспылив по малейшему поводу, дралась со злобой, отчаянно, даже если противники были сильнее её. С нею боялись связываться даже старшеклассники — в драке она была жестокой. Однажды явилась домой вся окровавленная — её ударили по лицу, у неё был сломан нос. Оправившись, отомстила обидчику — подкараулив его у школы, сбила с ног и заставила на коленях просить у неё прощения. Больше её никто не трогал.

Никто не воспринимал её как девочку, поскольку ничего в её не было ничего девичьего. Она играла с ребятами в футбол, волейбол и хоккей, никто из них за ней не ухаживал.

Поступив в институт, Дина переехала к бабушке. За ней стал ухаживать преподаватель, намного старше её и ниже ростом, но её это не смутило. Она решила выйти за него замуж, чтобы избавить брата от необходимости её содержать. Преподаватель был увлечен Диной, но жениться не спешил. Ему нравилась эта независимая и уверенная в себе, сильная девушка, но связать с нею свою судьбу он побаивался, и Дина решила форсировать события. У неё не было никакого сексуального опыта, но она не сказала своему поклоннику, что ещё девственница, так как предполагала, что тот испугается. Когда бабушки и брата не было дома, девушка купила бутылку водки, пригласила поклонника, приготовила нехитрую закуску, и когда тот опьянел, села ему на колени и стала расстегивать рубашку. Все произошло очень быстро, потом новоиспеченный любовник заснул. Утром брат поговорил с ним, сказав, что его сестра была девственницей, и он, как порядочный мужчина, должен на ней жениться. Тот был слегка напуган — брат Дины был настроен весьма решительно, — и сразу согласился. Через три месяца они поженились, и Дина переехала к мужу.

Хотя она не любила его, их семейная жизнь поначалу сложилась неплохо. Всем командовала Дина, в её руках были и сбережения мужа, и семейный бюджет, она полностью ими распоряжалась. Николай, её муж, был нерешительным и слабым, полностью подчинялся сильной и властной жене, по холостяцкой привычке выполнял всю домашнюю работу, готовил нехитрую еду, питались они, в основном, покупными пельменями, сосисками, котлетами из кулинарии и другими полуфабрикатами. Дине было все равно, в еде она была неприхотлива. Она не умела готовить — раньше категорически отказывалась заниматься домашним хозяйством, но охотно выполняла тяжелую физическую работу вместе с братом — они пилили и кололи дрова, топили печь, перекапывали огород, занимались с домашней скотиной. К беспорядку в доме она относилась безразлично.

Когда Дина родила сына, то сразу заявила, что не собирается тратить время ни на кормление ребенка, ни на пеленки. Муж перешел на работу в вечернее время, вставал к сыну ночами. Все обязанности по ведению домашнего хозяйства и уходу за ребенком легли на его плечи. Он работал на полставки, чтобы успевать все делать по дому.

Дина закончила институт, работала экономистом, зарабатывала гораздо больше мужа и позволяла себе покрикивать на него, требовала тишины, когда приходила домой и отдыхала. Муж шепотом говорил сыну: «Пойдем, пусть мамочка отдыхает».

Через десять лет Дина стала главным экономистом, а муж так и не смог защитить диссертацию, перед очередным конкурсом терял сон и покой, жаловался ей, что его не переизберут на ту же должность. Но сочувствия у жены не находил. Наоборот, чем больше супруг переживал и жаловался, тем больше Дина его презирала и унижала, дескать, он никчемный и ничтожный человек, ничего не добился в жизни, ставила себя в что она без всякой протекции, лишь благодаря своему характеру и силе воли добилась высокой должности, на которую, помимо нее, было ещё три претендента, все трое мужчины, но назначили её.

Муж вяло оправдывался, что пока Дина училась и работала, кто-то же должен был заботиться о ребенке и домашнем хозяйстве. В ответ Дина кричала: «Вот-вот, на большее ты не способен, только сопли подтирать и посуду мыть. Тебе бабой надо было родиться, ты баба и есть. Даже заработать не можешь, как нормальный мужик. За что же мне тебя уважать!»

Со временем Дине все больше нравилось унижать и оскорблять мужа, тем более, что тот безропотно все сносил. Когда он спрашивал, где ж ему заработать, он историк по образованию, всю жизнь занимался преподавательской работой, Дина зло парировала: «Да хоть дворником работай, улицы подметать — это все , на что ты способен. Может, больше заработаешь, если не будешь лениться и возьмешь два участка. Или иди в посудомойки, у тебя уже есть raquo;.

Когда поднимаешь партнершу, тяжел не вес, а

Марис Лиепа

Половой жизнью они давно уже не жили. Вначале муж пытался проявить активность, но у Дины к сексу не было никакого интереса. Иногда она неохотно уступала, но вела себя так, как будто делала мужу великое одолжение. Во время интимной близости она была безразличной или нетерпеливой и поторапливала мужа: «Ну, ты все или ещё долго будешь телиться?!» Со временем у него пропала вся охота, и он перестал искать с ней близости, перешел спать в комнату сына, а Дина сделала из их бывшей спальни свой кабинет и работала вечерами или просто отдыхала, требуя, чтобы муж с сыном её не беспокоили.

Дина сыном почти не интересовалась. Она сама росла без матери, и как это часто бывает у девочек, растущих без материнской любви и ласки, была черствой и не испытывала материнских чувств. Мужа огорчало, что Дина равнодушна к сыну. Если ребенок падал и плакал, она даже не вставала из-за стола, а ждала, когда его поднимет муж. Сын её раздражал даже когда болел. Однажды он болел коклюшем, сильно кашлял и не давал ей ночью спать. "Сделай с ним что-нибудь, чтобы он перестал хрюкать! "- раздраженно сказала она мужу. Николай всю ночь просидел с ребенком, закутавшись вместе с ним в одеяло, как в балагане, поил его горячим молоком с медом.

Мальчик рос пугливым, робким, стеснительным. Он был очень привязан к отцу, не отходил от него ни на шаг, боялся оставаться с матерью один. Когда Николай уходил на работу, мальчик старался не выходить из своей комнаты и не попадаться матери на глаза. Вечером он не мог заснуть, пока не приходил отец, с нетерпением ждал его, постоянно глядя на часы, волновался, если тот приходил хотя бы на пять минут позже обычного, а когда Николай приходил, бросался ему на шею, как будто они не виделись очень долго. Дину это раздражало, она фыркала: «Прекратите „телячьи нежности“!»

Если мать его ругала, мальчик плакал и прятался за спину отца. Николай всегда защищал его от гнева матери, успокаивал и говорил сыну, что не надо на неё обижаться, она много работает, устает, поэтому такая сердитая, а не потому, что не любит его.

Однажды Дина накричала на сына: «Ты такой же рохля и мямля, как и твой отец, весь в него и вырастешь таким же неудачником». Подросток ушел и не пришел ночевать. Николай, несмотря на возражения жены, искал его повсюду, но не нашел. Не было его и на следующий день. Отец снова искал его, но безуспешно. Он подал заявление в милицию, но там отнеслись к нему без энтузиазма, сказав, что подростки часто убегают, повздорив с сын поголодает и вернется.

Сына не было целую неделю. Через неделю им позвонил брат Дины и сказал, что племянник только что пришел к ним и категорически отказывается вернуться домой. Дина с мужем поехали за ним. Мальчик исхудал, он и раньше был хилым и слабым физическим, а после недели скитаний еле держался на ногах.

Брат Дины впервые стал в оппозицию к сестре. Он считал зятя слабохарактерным, но понимал, что только такой мужчина сможет ужиться с его строптивой сестрой и так долго терпеть её своенравный и независимый Но он не предполагал, что Дина так жестока. «Как ты можешь так относиться к сыну? — сказал он ей. — Ведь ты сама росла сиротой, знаешь, что такое расти без матери. А ты своего сына фактически оставила сиротой при живой и здоровой матери».

Сказав им на прощание, что ноги её здесь больше не будет, Дина гордо удалилась. Племянник бросился дяде на шею и сказал, что даже не мечтал о таком nbsp;— жить с любимыми людьми — отцом, дядей и прабабушкой, и без нелюбимой матери, и ради этого он готов скитаться ещё месяц, только бы его не вернули домой. Заливаясь слезами, подросток умолял отца не возвращаться к матери. Он был готов бросить школу и пойти работать, чтобы кормить себя, но только не жить с ней.

Дина подала на развод, мотивировав, что презирает мужа, он ей не нужен, требовала, чтобы при размене их двухкомнатной квартиры ей досталась однокомнатная, что она не собирается ютиться в «коммуналке». Сын остался с отцом, Дина живет одна. Быший муж иногда навещал её, сын никогда. Через время Дина запретила и Николаю появляться у нее. Получив новую квартиру от работы, она даже не сообщила своим родным свой адрес.

В жизни даже маленькую ошибку не исправить, если она уже сделана.

В. Георгиев

Взаимоотношения с детьми — ещё одна проблема женщин с «мужским» характером. Материнские чувства у многих не развиты. Своих близких они порой поражают равнодушием к детям, граничащим с бездушием и жестокостью.

Что самое печальное, — такие женщины порой отыгрываются не только на муже, но и на собственных детях.

Если ты выстрелишь в прошлое из пистолета, будущее выстрелит в тебя из пушки.

А. Гафуров

Хотя у них и «мужской» но отсутствует мужское логическое мышление. Мужчину можно переубедить, если привести ему логически обоснованные, аргументированные доводы, а у женщин преобладает кататимное мышление — на мыслительный влияют эмоциональные факторв, попросту говоря, мышление через призму эмоций. У маскулинизированных женщин мышление и не мужское, и не женское. И вообще, некоторых можно назвать существом среднего пола — не в физиологическом аспекте (как бывает при гермафродитизме), а в психологическом: в их внешности нет ничего мужского, внешне они могут быть весьма привлекательны, и вместе с тем это не женщины в том понимании, которое мы в это вкладываем.

Если мужчина под каблуком, это ещё не означает, что женщина на высоте.

Т.Клейман

Пытаться переубедить такую женщину — занятие бесперспективное. Она всегда права, права по определению, — так она сама считает. И ей невозможно доказать, что даже самый умный человек на свете не может быть прав всегда. Беседа с такой женщиной порой напоминает двух глухих.

Анна привела ко мне своего 9-летнего сына Никиту, — мальчик постоянно убегает из дома, скитается. Анна ловит его с милицией, возвращает домой, а он хочет жить у отца с бабушкой — она живут в другом городе, а у него нет денег, чтобы доехать, и мальчик добирается пешком или на попутных грузовиках. Мне он сказал, что ненавидит мать, но она не отдает его отцу и запрещает им видеться.

Не вправе наказывать ребенка тот, кого ребенок не любит.

Джен Локк

Приведу наш диалог «двух глухих»: «Анна, может быть, вам стоит подумать, как наладить с сыном?» «А чего их налаживать? Избалованный мальчишка, надо бы его бы выпороть, чтобы дурью не маялся». «Но кто же успел его избаловать? Вы же почти не уделяли внимание сыну?» (с пеленок Никиту растила бабушка, потом Анна развелась с мужем, заодно и выгнала свекровь; Анна оставляла 3-хлетнего ребенка на соседей, а то и одного). «Но я же работаю!» «Анна, но многие женщины работают. Может быть, вам стоит приходить домой пораньше, поговорить с сыном по душам, расспросить про его дела, сводить его куда-нибудь, а то ведь он у вас совсем заброшен». «Пусть растет самостоятельным». «Но он у вас не самостоятельный, а беспризорный». «Я же его не выгоняю из дома!» «Дело ведь не только в этом. Ребенок нуждается в вашей любви.» «У него есть все. Сыт, обут, накормлен». «А ведь я говорю не об этом, а о материнской любви.» «Не собираюсь растить из него неженку». «Разве вы не видите, что Никита — несчастен? Если сейчас ему не помочь, то потом будет поздно. У него могут быть психические нарушения». «Что ж мне, бросить работу и водить его за ручку?» «Разве работа — самое главное для женщины?» «Для меня — главное.» «Зачем же вы обзавелись ребенком?» «Что же, я — плохая мать? Плохие матери детей детский дом отдают. Меня тоже в детстве никто не баловал. Нежностей в нашей семье не было» «И вы считаете, что родители вас хорошо воспитали?» «Я сама себя воспитала». «Анна, а может быть, Никите будет лучше жить с отцом? Мальчик этого хочет». «Не отдам я его этому тюфяку. Это мой ребенок». «Но ведь это и ребенок вашего мужа». «Тогда Никита тоже вырастет таким же тюфяком, как и его отец.» «А вы считаете, что с вами сын вырастет настоящим мужчиной?». «Но у точно не бабой в штанах». И так далее, в том же духе.

Женщину в брюках легко отличить от мужчины по тому, как она держит кувалду.

Ф. Сычев

Жаль, что в нашей стране такое несовершенное законодательство. В США есть законы, охраняющие права детей. Родительских прав могут лишить даже мать, если попечительские органы и суд решат, что, проживая с ней, ребенок страдает. У нас же женщин лишают родительских прав только в том случае, если они больны алкоголизмом. В судебном порядке наказывается избиение, истязание ребенка, но ведь можно проявлять жестокость, даже не нанося ему телесных повреждений. Моральная жестокость не менее страшна, чем физическая.

Муж выговаривал Ларисе, что в ней нет ничего от женщины — ни нежности, ни чуткости, ни понимания. Та в ответ кричала, что она не собирается нежничать с мужчинами, никто из них ей не нужен, сын ей тоже не нужен — она родила только ради того, чтобы «повязать» будущего мужа.

Тот даже не предполагал, что Лариса настолько холодна и бесчувственна. «Очень сожалею, что у моего сына такая мать; если бы в нашей стране были другие законы, я бы сумел в суде доказать, что ты никого не любишь, даже собственного ребенка», — с горечью сказал он. На что та заявила: «Ну и забирай своего сына, раз он тебе так нужен!» У мужа, сильного и уверенного в себе мужчины, выступили на глазах слезы. Он долго не мог справиться с собой, потом махнул рукой и сказал: «Да человек ли ты? То, что ты не женщина, это точно. У тебя камень вместо сердца. Я не злой человек, но хотел бы я видеть твой последний день, когда ты будешь умирать одинокая и всеми покинутая, и некому будет тебе стакан воды подать».

Он забрал сына и настоял, чтобы Лариса в письменном виде отказалась от прав на ребенка, а во время развода указала это в своем заявлении. В обмен на это он предложил ей должность заведующего отделом в НИИ, где он сам раньше работал и где у него оставалось много друзей. Лариса охотно согласилась и взяла с мужа честное слово, что в НИИ её должность будет за ней сохранена, несмотря ни на что, и он обещал.

Лариса живет одна. Ни с сыном, ни с бывшим мужем она не виделась много лет. Но как-то раз ей очень захотелось увидеть сына, она даже не могла вспомнить, сколько ему сейчас лет, и только заглянув в свой паспорт, посчитала, что ему уже 15 лет.

На день рождения сына она купила подарки и торт и явилась на квартиру бывшего мужа без предварительного звонка. Ей открыла незнакомая женщина, следом выбежала девочка лет семи. Впервые в жизни Лариса растерялась и не знала, как представиться, потом спросила, дома ли её бывший муж, назвав его по имени и отчеству. Женщина ответила, что муж ещё не вернулся с работы и пригласила её войти. Через несколько минут в комнату вошел сын. С криком: «Сыночек!», — Лариса бросилась его обнимать, но тот с недоумением отстранился, вопросительно глядя на обеих женщин. «Я твоя мать!», — кричала Лариса, а мальчик пожал плечами и сказал: «Моя мать — вот, а вас я вижу впервые в жизни».

У Ларисы был обморок, а когда она пришла в себя, то не могла встать на ноги и валилась на пол. Супруга её бывшего мужа вызвала «Скорую помощь». Вначале её отвезли в неврологическое отделение, предполагая паралич, но у неё было типичное проявление истерического невроза — так называемая истерическая астазия-абазия, когда при полной сохранности нервной проводимости и рефлексов пациент не может стоять на ногах. Ларису перевели в психиатрическую После лечения её состояние улучшилось, она стала ходить, так как эти расстройства мнимые.

Однажды её навестил бывший муж, очень сурово поговорил с нею, настаивая, чтобы она никогда больше не смела появляться в его доме. Мальчика с полуторагодовалого возраста растила его теперешняя жена, сын считает её своей матерью, и она действительно является ему матерью, хотя и не родила его, но «не та мать, которая родила, а которая вырастила». Подростку объяснили, что Лариса психически ненормальная, совершенно посторонняя женщина. Чтобы она не калечила психику ребенка, он требовал, чтобы Лариса оставила их семью в покое.

Муж все рассказал лечащим врачам, которые не знали истинной подоплеки происшедшего, и просил помочь избавить сына от повторного потрясения.

После его ухода у Ларисы вновь повторились те же нарушения, опять она стала валиться на пол, особенно если кто-то при этом присутствовал, или ходила, опираясь на других больных. Со временем её состояние нормализовалось, и её выписали.

Перед выпиской мы долго беседовали, просили её быть благоразумной и не травмировать сына, раз она столько лет не интересовалась его судьбой. Запретить видеться с сыном ей, конечно, никто не мог. Вряд ли её юридически оформленный отказ от прав на сына полностью лишал её возможности видеться с ним, ведь материнских прав её никто не лишал.

Трудно сказать, как поступила Лариса после выписки. Но учитывая её поразительную безжалостность, граничащую с жестокостью, а также неумение с кем-либо считаться, сомнительно, что она отказалась от своего намерения.

Остается ещё раз пожалеть, что в нашей стране нет таких законов, как в США, по которым родителям, лишенным родительских прав, запрещается даже видеться с детьми, приближаться к ним, или же разрешается лишь определенное количество встреч с ребенком.

Роковую ошибку без рокового шага не исправишь.

В. Георгиев

Нина — типичный «мужик в юбке» — резкая, властная, считает, что всегда и во всем права, ни с кем не желает считаться. С дочерью она неласкова, даже сурова, никогда не скажет доброго слова, не похвалит. Муж Нины Сергей отнюдь не безвольный человек, хороший профессионал, неплохо зарабатывает. Сергей очень привязан к дочери, но когда жена начинала «давить», обычно вздыхал и смирялся. Мне он сказал, что терпел тяжелый супруги только ради любимой дочери.

Сергей проводил с ребенком все свое свободное время, чтобы хоть как-то компенсировать пренебрежение Нины своими материнскими обязанностями. Когда дочь была ещё маленькой, он гулял с нею, читал ей книги, покупал игрушки и играл в детские игры, учил её рисовать и вырезать забавные игрушки из бумаги. В отсутствии Нины они могли шумно возиться, играть или бегать по квартире, но как только приходила мать, все в доме замирало.

С детства девочка очень боялась матери. Когда Нина отчитывала её за какую-то провинность или плохие отметки в школе, дочь опускала голову, молчала или тихо плакала. Нину это ещё больше сердило. «Ты не должна расти „размазней“ и „распускать нюни“ по пустякам, — сурово выговаривала она, — а должна уметь „огрызаться“ и постоять за себя».

Сергей терпел, когда жена проявляла свой деспотизм по отношению к нему, но совершенно не выносил, когда та нападала на дочь и непререкаемым, приказным тоном разговаривала с девочкой... Он бурно возмущался и требовал, чтобы Нина оставила ребенка в покое, раз уж она такая неполноценная женщина и плохая мать, полностью лишенная такта и женской мягкости. Сергей неоднократно говорил ей, что терпит только ради дочери, и не раз заявлял о своем желании развестись при условии, что дочь будет жить с ним. Но Нина категорически возражала: «Не для того я рожала её в муках, чтобы отдать тебе!». Муж с горечью констатировал, что даже по отношению к ребенку она проявляет черты собственницы, как будто это не человек, а «комнатная собачка».

В конце концов Сергей заявил о своем желании развестись — он был уже не в силах терпеть деспотизм жены, их постоянные ссоры и взаимное непонимание. Но его очень беспокоила судьба дочери. Нина категорически отказалась отдать ему девочку. Они оформили развод и разменяли квартиру. Нина с дочерью получили 2-хкомнатную квартиру, муж — комнату в коммунальной квартире.

Даже оставшись без мужа, который брал на себя все хозяйственные обязанности, Нина не пожелала возвращаться с работы пораньше и что-то делать по дому. Она заявила, что дочь уже большая, пусть покупает продукты и делает дома уборку. После занятий в школе девочка делала все домашние дела, боясь получить замечание матери, а потом шла на работу к отцу, и они допоздна были вместе, а в восемь часов Сергей провожал её домой. К приходу Нины девочка обычно уже была дома, спала или притворялась спящей, чтобы избежать встречи с грозной матерью. Лежа без сна в своей комнате, она со страхом прислушивается к шагам матери, боясь, что та к ней войдет и опять начнет ругать и «учить её жизни».

В течение трех лет Нина даже не подозревала, что дочь постоянно бывает у отца, а как та проводит время, она не интересовалась.

Девочка часто просила отца, чтобы тот забрал её к себе. Однажды она категорически отказалась возвращаться домой, сказав, что ненавидит и боится мать, и отец разрешил ей остаться.

Нина разыскала дочь только через неделю. Ей и в голову не пришло, что та живет у отца, и она разыскивала её через милицию. Обнаружив беглянку, она потребовала, чтобы та немедленно вернулась, но и Сергей, и девочка не подчинились, и Нина ушла ни с чем, однако не сдалась, подала в суд, наняла адвоката и через полгода девочка была вынуждена вернуться, но заявила, что отец — единственный близкий ей человек, и как только она достигнет совершеннолетия, все равно уйдет к нему. Однако развязка наступила ещё раньше.

15-летняя девочка стала встречаться с молодым человеком и через время забеременела. Отцу она об этом сказала — тот знал её приятеля, — а матери ничего не говорила. Одна из соседок-сплетниц рассказала Нине, что её дочь-подросток гуляет со взрослым юношей и скоро «в подоле принесет». Нина отругала дочь, заявив, что в её возрасте надо думать только об учебе, а не о кавалерах, и как всегда, привела в себя. Но девочка неожиданно проявила твердость — встречаться с другом она не перестанет, а на советы матери ей «наплевать», она жестокая и бессердечная, никого не любит и её никто не любит.

Впервые услышав такие крамольные слова от обычно тихой и послушной дочери, Нина пришла в ярость. Наутро она заперла её дома, сказав, что никуда не выпустит, пока та «не возьмется за ум», а сама ушла на работу. Вернувшись поздно вечером, Нина обнаружила дочь без сознания — она приняла снотворное и вскрыла вены на руках. Девочка была госпитализирована, её спасли. После выписки она категорически отказалась возвращаться к матери, пообещав, что выбросится из окна, и тогда спасти её не удастся. И Нине пришлось смириться. Девочку забрал отец, поговорил с её приятелем, и вскоре они поженились, а через полгода она родила мальчика. Школу ей пришлось бросить.

Сейчас у дочери Нины двое детей, она категорически не желает видеться с матерью, даже не сообщила ей о рождении ни первого, ни второго ребенка. Когда Нина пытается поговорить с ней по телефону, дочь холодно отвечает: «Нам не о чем говорить. Я на пушечный выстрел не подпущу тебя в своим детям. Ты исковеркала жизнь и мне, и отцу, и я не хочу, чтобы ты применяла свои „фельдфебельские воспитательные“ меры по отношению к моим детям».

Ребенку очень трудно вести себя прилично, если он никогда не видел, как это делается.

NN

Наша беседа с Ниной в общих чертах напоминала с Анной. Нина считала себя хорошей матерью, мотивируя тем, что девочка, живя с ней, материально ни в чем не нуждалась. «Я вкалывала по 12 часов, чтобы она выросла нормальным человеком и получила хорошее образование», — говорила она. Свои нравоучения Нина считала полезными, полагая, что этим воспитывает у дочери твердый что позволит той, как и самой Нине, достигнуть успеха и «пробиться»: «Я говорила ей, что если она не хочет быть секретаршей или домохозяйкой, то надо быть „зубастой“ и не обращать внимания на мелочи жизни». «Но ведь ваши советы не помогли. Ваша дочь в итоге стала домохозяйкой», — пыталась я её переубедить. «А потому что она слушала не меня, а своего никчемного отца». «Почему же вы считаете Сергей никчемным? Он хороший профессионал, зарабатывает, помогает дочери материально». «А по характеру мягкотелый». «Я бы этого не сказала, Нина. Сергей старался с вами не препираться, чтобы лишний раз не травмировать скандалами дочь». «И она такая же, как её папаша. Каждый „сам кует свою судьбу“ — одним женщинам нравится сидеть дома в окружении кучи детей и „ждать подачек от мужа“, а другие женщины „чувствуют в себе силы необъятные“ и не хотят „хоронить“ свои способности, „ублажая мужа“. И вы довольны своей жизнью?» «Конечно, довольна. Я руковожу большим коллективом, делаю дело, все меня уважают».

Вот так. Как говорится, каждому свое.

Банковский счет с большими нулями не гарантирует бессмертия — наоборот, сокращает жизнь.

Д.Е.

Дети таких властных, деспотичных женщин ощущают себя заброшенными, нелюбимыми, никому не нужными. Нередки попытки самоубийства, как случилось с дочерью Нины. Хорошо, что врачи спасли девочку, а если бы нет?... Смогла бы Нина жить с таким грузом на душе? Или обвинила бы во всем дочь и своего мужа, который воспитал девочку такой «мягкотелой»?...

При неблагоприятных обстоятельствах может понадобиться помощь психиатра. Отсутствие гибкости и бескомпромиссность деспотичных женщин зачастую приводит к конфликтной ситуации, которую она сама не в состоянии разрешить. Конфликты могут быть и в семейной жизни, и на работе. Многие не понимают, что их неустойчивые с мужем или их коллег в немалой степени связаны с особенностями их характера. В итоге многие такие женщины остаются одинокими.

Если ты никому не нужен, вряд ли нужен самому себе.

В. Георгиев


Метки записи: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

Читаем также:

Tags: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

Comments are closed.